Дейвид Льюис «После эпохи атеизма»


В ПОИСКАХ КОРНЕЙ

Ислам

Пятница, время обеда. Сорок два человека собрались на молитву в небольшой мечети в городе Екатеринбурге. В доме позади мечети отдельно от мужчин молятся больше десятка женщин; через громкоговоритель на стене комнаты они слышат все происходящее в мечети.

Мечеть открыта уже восемь лет. До этого правоверные мусульмане проводили свои мессы на мусульманском кладбище за городом. Дорога занимала два часа на автобусе и затем пешком. Зимой службы проходили на морозе, в снегу, а ведь большинство прихожан — пожилые люди.

Екатеринбургская мечеть расположена к юго-западу от центра города, в районе, населенном цыганами. Раньше сюда ходил автобус, но в последнее время дорогу закрыли, и верующим приходится три-четыре километра идти пешком. Мулла не уверен, что отмена автобусного сообщения повлияет на существование мечети, но он обращался к городским властям с просьбой пустить автобус хотя бы по пятницам.

Мулла Хазрат воспитан в правоверной мусульманской семье. Его дед был лектором по исламской культуре и обладал огромной библиотекой, в которой было множество экземпляров Корана. Ребенком Хазрат не ходил в школу и пять лет учился дома, пока городские власти не запретили его отцу преподавать религиозные предметы. Он самостоятельно продолжил изучение ислама, учился у стариков, обращался в Духовное управление мусульман Российской Федерации1.

По словам муллы, сегодня он не испытывает серьезных проблем в общении со светскими властями Екатеринбурга. Ранее он построил мечеть в Челябинске, и местные власти помогли ему со стройматериалами.

Немногие мусульмане из татар и башкир посещают мечеть в Екатеринбурге, хотя их количество составляет около 65 000, то есть примерно 5% от всего населения города.

В столице Татарстана 40,5% населения составляют татары. Посещаемость мечетей в Казани тоже невысока, хотя Фарид Гейдар аль-Салмани, заведующий учебной частью в казанской мечети Марджани, утверждает, что в месяце Рамадан в 1991 году в одной из действующих мечетей присутствовало от 30 до 35 тысяч мусульман. По его словам, другие праздники посещают 15 – 16 тысяч человек, а обычные мессы по пятницам собирают от 5000 до 6000 верующих. Независимые наблюдатели считают эти цифры преувеличенными: в обычную пятницу на службу в главной городской мечети собирается не более 300 мужчин и 200 женщин. Единственное исключение — праздник Курбан-байрам (по-арабски — праздник Ид), во время которого на мессе под открытым небом присутствовало более тысячи татар.

С 1988 года мечетью Марджани были открыты курсы по изучению ислама для детей и подростков. Мальчики и девочки занимаются отдельно друг от друга; количество мальчиков в двух мечетях составляет не более сотни. В определенной мере татары используют ислам как средство возрождения нации и восстановления своей этнической принадлежности2. За семьдесят лет атеистической пропаганды большинство татар сохранило только номинальную приверженность исламу, и сегодня они очень мало знают об исламских традициях и обрядах.

В столице Башкортостана Уфе расположено Духовное управление мусульман Российской Федерации. В 1992 году я пытался взять интервью у муфтия, но, к сожалению, безуспешно. Зато мне удалось побеседовать с главой международного отдела Духовного управления мусульман Рашитом Гильмановым. От него мне стало известно, что в течение последних двух-трех лет количество мечетей резко возросло, и на тот момент времени их насчитывалось более 700, что во много раз больше, чем в 1980 году, когда на всю европейскую часть России и Сибирь было только 94 мечети. Муфтий почти каждый день присутствовал на открытии новой мечети. Позднее я узнал, что большинство из них представляют собой небольшие здания, переоборудованные под молельные дома. Строительство новых зданий, изначально предназначенных быть мечетями, ведется в основном на средства, полученные при помощи ближневосточных фондов, но инфляция и другие факторы иногда приводят к замораживанию строительства на половине пути.

Основной источник финансирования существующих мечетей — пожертвования мусульман и продажа Коранов и другой религиозной литературы. Существует также частная, то есть неофициальная (негосударственная) финансовая поддержка из-за рубежа. Например, 10 января 1992 года из Центрального исламского банка в Джидде (Саудовская Аравия) поступило полтора миллиона американских долларов на строительство новых мечетей. На открытие в июле месяце новой мечети в городе Набережные Челны собирается приехать делегация из Джидды. По словам Гильманова, это событие совпадает по времени с 1000-летней годовщиной появления ислама в этом регионе. Новые мечети строятся также в Самаре, Омске и Иркутске, а во многих других местах приобретаются здания и переоборудуются под мечети. В Казани и других городах открыты частные мусульманские школы. Тем не менее к концу 1994 года из-за недостатка средств было приостановлено строительство более 200 мечетей3. Многие из них так и остались недостроенными, но в 1996 году было заявлено о возведении в Татарстане большого количества новых мечетей4.

По оценке Гильманова, в 1992 году мечеть около Духовного управления мусульман посещали около 100 человек в день. Однако, когда мы зашли в эту мечеть, там находилось не больше дюжины человек, из которых только двое были местные (башкир и татарин), которые разговаривали с турецким имамом о вопросах изучения ислама, а остальные — узбекские паломники, проезжающие через Уфу транзитом.

Гильманов утверждает, что по праздничным дням в мечети присутствуют до 500 мужчин и столько же женщин. 6 апреля 1992 года мечеть и все окрестные улицы были заполнены примерно пятью тысячами человек, приехавшими на праздник Курбан-байрам. Возможно, одна из причин такого скопления народа заключалась еще и в том, что на празднике присутствовал председатель президиума Верховного совета Башкортостана и другие официальные лица, и это событие снимало телевидение. Похоже, это была первая телевизионная передача об исламе, в которой к тому же принимали участие первые лица республики. Тем не менее Рашит Гильманов скептически относится к возникновению мусульманских культурных центров и исламских партий, считая, что они представляют «внешнюю, официальную сторону ислама, а не его сущность, так как настоящие мусульмане только те, кто посещает мечети».

В мечетях Уфы мессы ведутся только на арабском, но проповедь имамы башкирской или татарской национальности читают на своих родных языках. В Уфе, Набережных Челнах, Казани, Оренбурге и Октябрьском5 открыты религиозные школы. Пятеро из 70 учащихся школы в Уфе в прошлом году обучались в Турции, а в текущем году туда собираются поехать уже 25 человек. В Уфу, Набережные Челны и Казань из Турции приехали 30 имамов, иногда они читают в мечетях Коран. Некоторые ученики получили гранты на изучение ислама в Алжире, Марокко и Иордании, двое из них уже вернулись и преподают в Уфе. При мечетях организованы вечерние курсы бесплатного обучения, и их посещает довольно много людей, а некоторые из них также изучают арабский язык.

Коран стал доступен всем, но, по словам Гильманова, в казанском издании Корана содержится 273 ошибки. Также много книг привозится из Саудовской Аравии и других стран.

В советское время существовал неофициальный, или так называемый «параллельный», ислам6. Его исповедовали в основном суфийские братства на Северном Кавказе и в некоторых регионах Средней Азии. Традиционно членами суфийских братств были мужчины, но имеется предположение, что существуют также женские суфийские общины. Власти осуждали суфизм, и благодаря этому он привлекал к себе внимание, так как «запретный плод сладок». В 1975 году стало известно, что «более половины» верующих жителей Чечено-Ингушской Республики являлись членами суфийского братства7. Более того, ислам неразрывно связан со многими аспектами обычной повседневной жизни, особенно в сельских районах. Эта связь настолько глубока, что национальность и принадлежность к исламу стали синонимами8.

Несмотря на это, в настоящее время мусульмане Кавказа и Средней Азии направляют свои взгляды в доисламское прошлое, обращаясь к культурному наследию своих народов. Например, татары, принявшие ислам между X и XIV веками, заинтересованы в изучении жизни своих предков, проживавших в Булгарском царстве, которое процветало в IX столетии в среднем Поволжье. Некоторые даже предлагают отказаться от названия «татары» и заявляют: «Все мы булгары!» — такую надпись крупными буквами я видел в центре Казани. Немаловажно, что даже при советской власти многие татары очень активно интересовались историей булгар и Казанского ханства. Похоже, что люди стараются отыскать свои культурные и этнические корни9. Взгляд в свое прошлое обращают и башкиры. Среди них возрождается культ почитания верховного божества Тенгри, в чем многие муллы видят угрозу исламу. В некоторых районах Башкортостана до сих пор существует поклонение духу гор Тау-эйэхе и, в меньшей степени, духу воды Хыу-инэхэ и домовому Ой-эйэхе10.

За неимением письменных доказательств любое археологическое или лингвистическое свидетельство становится способом заглянуть в прошлое народа11. Например, таджики проявляют большой интерес к истории своего народа в доисламский период, когда на их земле существовали государства Бактрия, Согдиана и Парфянское царство. Господствующей религией в то время был зороастризм, который имеет своих приверженцев среди таджикской молодежи и в наши дни. Об этом мне рассказывал таджикский антрополог Рахмат Рахимов во время нашей встречи в Петербурге. На конференции в Самарканде он нечаянно услышал разговор людей, которые обсуждали название новой газеты. Один из них предложил назвать газету «Согд» — по имени жителей Согдианы, но более пожилой собеседник, мусульманин, был непреклонен. После долгого обсуждения они решили остановиться на названии «Голос Самарканда»12.

Пожилые таджики, исповедующие ислам, считают согдианский и другие доисламские народы «неверными». Несмотря на это, таджикская культурная ассоциация, расположенная в Москве и состоящая преимущественно из студентов и молодых людей, получила название «Согдиана». При создании ассоциации таджикских студентов в Ленинграде (до переименования его в Санкт-Петербург) было предложено назвать ее «Бохтар» («Бактрия»). Но, учитывая, что в настоящее время народ называет себя «таджики», а термины «бохтар» и «согд» для определения нации не применяются, было решено назвать организацию «Таджикистан».

Большой интерес у людей вызывают результаты раскопок таджикских археологов. Многих привлекает национальная таджикская символика, навеянная зороастрийскими образами птиц и лошадей. Зороастризм обретает намного большую значимость по сравнению с шаманизмом и христианством, которые тоже претендуют на то, чтобы считаться предшественниками ислама в Средней Азии. Ассирийские христиане основали множество процветающих церквей по всей Средней Азии и вдоль Великого шелкового пути в Китае и Монголии. Во время археологических раскопок в городе Семиреченске (расположен на территории современного Кыргызстана) были обнаружены их записи, выполненные на тюркском и сирийском языках, что говорит о принадлежности среднеазиатских христиан VIII–XIII веков к тюркам, монголам и другим азиатским этническим группам, чьи потомки сегодня представляют собой современные народы Средней Азии (более подробно см. http://www.tagnet.org/llt/cw13.htm).

В то же время многие таджики ратуют за возрождение ислама. По всему Таджикистану строятся новые мечети и восстанавливаются старые. Ставится цель иметь мечеть в каждом приходе. Люди добровольно предлагают свою помощь на строительстве, жертвуют деньги и стройматериалы.

Молодое поколение таджиков видит в исламе возможность сохранить национальную культуру, поэзию, литературу, архитектуру и науку. Если стариков больше привлекает религиозная сторона ислама, то для молодежи в исламе сосредоточены истоки их культуры. Но похоже, что и для пожилых людей обрядовая сторона ислама более важна, чем вероучительная. Вопросы мусульманских доктрин освещаются в передачах тегеранского радио из Ирана, что вызывает определенный интерес к общественным и политическим аспектам ислама, чему также способствует близость таджикского языка и фарси. Некоторое влияние оказывают также афганские таджики, несмотря на то что многие из них воспитаны в эпоху социализма и поэтому с меньшей симпатией относятся к фундаментализму в исламе, хотя и считают исламское искусство и литературу частью своего культурного наследия.

Подобно таджикам, находящим свои корни в зороастризме, проживающие в Грузии аджарцы оказались в сходной ситуации. За три столетия, в течение которых территория их проживания находилась в составе Оттоманской империи, они стали мусульманами, сохранив при этом грузинскую культуру и язык, «не поддерживая мусульманскую религию и не принимая ее глубоко»13.

Поэтому заслуживает доверия непроверенный факт, что во время визита главы Грузинской Православной церкви в Аджарию весной 1989 года, на открытие новой церкви в Батуми, примерно 5000 молодых аджарцев — номинальных мусульман приняли крещение. Очевидно, они огромной толпой встретили католикоса-патриарха и заявили о своем желании стать христианами — и были все вместе крещены14.

Вместе с тем многие в Аджарии выступают против грузинского национализма, который отказывается признавать требования таких проживающих в Грузии национальных меньшинств, как абхазы и южные осетины. В конце 80-х годов XX века многие в Аджарии стали открыто демонстрировать свою принадлежность к мусульманству (через ношение паранджи, многоженство), а также старались установить различные отношения с Турцией15. Таким образом, с помощью религии аджарцы, с одной стороны, подчеркивают свое этническое отличие от грузин, а с другой — обнаруживают общие с грузинами корни.

В Средней Азии и на Кавказе до сих пор ощущаются пережитки советской образовательной системы. Например, туркменская женщина, выросшая всего в нескольких километрах от иранской границы, рассказывает, что в русской школе, где она училась, прививалось отношение к ее народу как к отсталому, «как к австралийским аборигенам». На самом деле она понимает, что в культуре ее народа многое нуждается в оценке и сохранении, поэтому она старается как можно больше узнать о традиционном образе жизни туркмен.

В настоящее время такие кочевые или полукочевые народы, как туркмены или казахи, стали жить в городах и колхозах, в результате чего многие чувствуют утрату своих корней и национальной культуры. Сейчас ведутся дискуссии о возрождении исторических традиций, существовавших в народе до советской эпохи, например, многоженства. При этом незамужние женщины, опасаясь не найти брачного партнера, выступают за принятие закона, позволяющего мужчинам иметь двух жен, а замужние не желают делить своих мужей с другими женщинами.

Многие местные народные традиции берут начало в доисламской религии казахов. Большинство из них, связанное с плодородием и болезнями, подразумевает совершение шаманских ритуалов16. В Казахстане шаманы жили даже при советской власти, а сегодня они более известны как целители или медиумы.

Буддизм

Тибетский буддизм распространен среди халха-монголов, бурят, тувинцев и калмыков. Бурятский ламаизм принадлежит к так называемой секте «Yellow Hat» в махаяне (желтошапочников, поддерживающих школу гелукпа, в отличие от красношапочников, последователей нереформированного буддизма) (Под желтошапочным ламаизмом подразумевается школа гелукпа (закон добродетели), основанная реформатором буддизма, религиозным и политическим деятелем Цзонхавой на рубеже XIV–XV вв. Приверженцы этой школы носили желтые шапки в отличие от последователей школ нереформированного буддизма (школы кадампа, кагьюпа, сакьяпа, ньингмапа), носивших красные шапки. Все эти школы относятся к северному буддизму, который сочетает в себе черты махаяны и ваджраяны. — Примеч. пер.), которая распространилась в Бурятии в XVIII – XIX веках. До Октябрьской революции в Бурятии существовало 36 монастырей и 16 000 лам, но к концу 30-х годов все монастыри закрыли, а лам разогнали. В 1946 году были открыты два монастыря: в Иволгинском дацане в Бурятской АССР и в Агинском дацане в Агинском Бурятском национальном округе, в которых было не более сотни лам. Следующие десять монастырей были открыты только в период 1990–1992 гг.17

При советской власти монастыри в силу своей изолированности посещались немногими верующими. Как в Бурятии, так и в Монголии в большинстве случаев люди приходят в монастырь, чтобы помолиться за выздоровление или помянуть умерших (см. главу 4). Помимо ежегодных ритуалов по случаю главных буддийских праздников верующие принимают участие в обрядах, которые совершаются каждые двенадцать лет — в начале нового цикла по китайскому календарю. Пренебрежение некоторыми обрядами считается причиной болезней, как, например, в следующем случае. Рассказывает 41-летняя халха-монгольская женщина: «Каждый двенадцатый год считается трудным, но моя мать никогда не обращала на это внимания. Тот год, когда ей исполнился 61 год, был особенно трудным для нее. Она сказала, что умрет именно в таком году, так как не соблюдала традиций, и велела мне в такой год обязательно ходить в храм. Она родилась и умерла в год Лошади. Ранее мы не относились к таким вещам всерьез, но сейчас мы открываем для себя эти традиции».

В Бурятии и Монголии возрождается ламаизм, построено несколько монастырей, но не более трети населения Монгольской Республики относит себя к верующим буддистам18. В народе существует множество обрядов, связанных с шаманизмом19. Многие современные шаманы сами являются ламами, и, несмотря на прошлые попытки буддистов и коммунистов подавить шаманизм, в настоящее время между ламаизмом и шаманизмом наблюдается скорее сотрудничество, чем противоборство. Шаманы принимают участие в обрядах, совершаемых для отдельных кланов или родов, а также в церемониях на священных капищах, отмеченных грудами камней, называемых обо (некоторые обо связаны с ламаизмом). Шаманы либо наследуют свою силу от родителей, либо изучают приемы и методы у других шаманов. В настоящее время многие из тех, кто называет себя шаманом, не носят традиционных костюмов и даже признаются, что не могут по-настоящему достичь состояния транса.

В Кызыле, столице Тувы, тоже построен новый монастырь. Основными видами народных религий остаются шаманизм и различные виды ворожбы. Элементы шаманизма проявляются в жертвоприношении животных, поклонении духам гор и очищении воды священных источников. Тувинцы боятся духов, приносящих болезни и неудачи. Маленькие дети особенно уязвимы к нападкам духов, так как принято считать, что их души еще не очень крепко привязаны к телу. Чтобы обмануть злых духов, до трех-четырех лет мальчиков одевают в платье девочек, и наоборот20.

В Калмыкии при советской власти не было буддийских монастырей, но религиозные праздники и посты калмыцкие буддисты тайно соблюдали. В июле 1989 года в столице Калмыкии Элисте на первом этаже одного из домов был открыт временный храм. Сейчас на юго-западной окраине города построен новый храм. Большинство калмыков, с которыми я разговаривал, посетили его хотя бы раз в жизни, преимущественно по религиозным праздникам, несмотря на его удаленное и неудобное для проезда общественным транспортом расположение. В центре Элисты расположена статуя Будды, которая служит удобным местом для встреч, а в архитектуре городских зданий начинают появляться буддийские мотивы, что заметно в оформлении крыш магазинов и киосков, что, впрочем, обусловлено не религиозными, а национальными чувствами. Многие калмыки считают себя буддистами, но некоторые чувствуют, что эта религия чужда им, что вызвано отсутствием отношений с буддизмом при советской власти, а депортация в Сибирь только усилила эти чувства. Одна калмыцкая женщина рассказывала мне, как она путается в религиозных вопросах, так как воспитывалась под влиянием атеизма, русского православия и буддизма.

Иудаизм

Согласно советскому правилу располагать каждый народ на своей «родине», евреям была отведена территория на юге Сибири, возле Хабаровска, под названием Биробиджан. Там проживало около 15 000 евреев, но в последнее время в результате эмиграции осталось не более 3000. Сейчас евреи проживают во всех крупных городах России. Еврейская культура возрождается не только в Москве и Санкт-Петербурге, но даже и в таких удаленных городах, как, например, Барнаул. Еврейские дети изучают культуру своего народа на дополнительных занятиях по еврейскому языку и национальным танцам. Для многих первым языком стал русский, они не владеют ни ивритом, ни идишем, но понимают, что их этническая принадлежность имеет тесную связь с языком и религией. Из полумиллиона российских евреев примерно десятая часть исповедует иудаизм21. В общественной и культурной жизни евреев обязательно присутствуют религиозные элементы, но тем не менее создается впечатление, что овладению еврейскими танцами и основами иврита уделяется куда больше внимания, чем изучению Торы и посещению синагоги (если таковая имеется).

Например, из 6000 евреев, проживающих в Казани (население 1 200 000 человек), только 400 посещают местный клуб и принимают активное участие в деятельности еврейской общины22. В бывшей синагоге сейчас находится Министерство образования Татарстана, которое не спешит отдавать здание обратно еврейской общине. Еврейский клуб в Казани организован в 1989 году, но немногие посещают его ежемесячные лекции и концерты, боясь позорного словечка «жид». Еврейские праздники немноголюдны по этой же причине, а среди участников преобладают в основном те, кто решил уехать в Израиль или Америку.

Леонид Сонс, один из основателей клуба, работает в Татарском национальном театре. Другой — Соломон Зельдович — инженер в научном институте. Его отца, академика Зельдовича, очень уважают в еврейской общине, так как он был известным советским ученым. Много лет Соломон мечтал эмигрировать в Израиль, но во времена Брежнева и Андропова КГБ держал его в Казани. Даже после прихода к власти Горбачева Соломон сражался за свое право покинуть страну. Он добился встречи с председателем КГБ Татарстана, который посоветовал ему «быть умнее», так как ему было хорошо известно имя Зельдовича. Позднее Соломону разрешили выехать в Америку, откуда он писал, что живет очень хорошо, но на самом деле он сумел устроиться только помощником пекаря. Казанские евреи сочли забавным, но грустным такое прозябание на Западе известного и толкового инженера. Похожие письма приходят также из Израиля, что существенно снижает привлекательность эмиграции.

В отсутствие Зельдовича еврейский клуб в Казани поразили по меньшей мере три «недуга»: страх, апатия и ожидание помощи из Израиля. Оттуда присылали множество книг, но рядовые члены клуба полагают, что десять его руководителей продавали книги, что позволило им два года, нигде не работая, жить на вырученные деньги. Еврейская молодежь, потеряв интерес к клубу, покинула его и занялась общественной деятельностью. Один из них — Евгений Аронсон — живет сейчас в Москве и активно занимается делами евреев. Он сотрудничает с еврейским детским фондом в Москве, который наряду с другими делами оказывал помощь жертвам Чернобыля в организации летних детских лагерей. Поначалу лагеря открыли только для еврейских детей, знакомя их с национальной культурой, историей и религией, но в дальнейшем туда стали принимать детей других национальностей, включая русских и украинцев. Фонд также поддерживает воскресную школу для еврейских детей, расположенную в Москве возле станции метро «Сокол».

Изначально фонд создавался для социального обеспечения детей и обучения их ивриту, но сейчас он также помогает российским евреям эмигрировать в Израиль и устраиваться на новом месте. Фонд не получает помощи от израильского правительства, но имеет в Израиле хорошие связи с десятью организациями, которые придерживаются различных политических взглядов.

Фонд участвует в издании разговорников и еврейско-русских словарей, средства от продажи которых также идут на благотворительную деятельность фонда. Реклама фонда звучит на коротких волнах радио Москвы и в программе «Шалом», которая транслируется из Израиля. В ответ на свои призывы они получают пожертвования не только от евреев, живущих в СНГ, но даже от Совета евангельских христиан и баптистов.

В Москве есть синагога (скорее община, чем здание) «Мессианских евреев», считающих Иисуса Мессией. На собрания их лидеры одевают национальные еврейские костюмы. Перед группой музыкантов, играющих во время службы на гитарах и других инструментах, можно заметить звезду Давида и израильский флаг. Звучат современные песни на традиционные еврейские мотивы; танцевальная группа исполняет народные еврейские танцы.

Еврейская община в Казани поддерживает местную харизматическую церковь, в которой за евреев возносятся молитвы, по стилю напоминающие еврейские религиозные гимны. В сентябре 1994 года церковь «Краеугольный камень», которая борется с антисемитизмом в России, организовала конференцию, пригласив еврейскую музыкальную группу провести службу на иврите. Немного позднее, 9 октября 1994 года, банда из пятерых молодчиков ворвалась в квартиру пастора и потребовала миллион рублей (в то время 500 долларов). В это время пастор Сергей Борисенков и его жена Юлия находились в церкви на службе, но в квартире оставалась его сестра Людмила, присматривающая за их пятилетним сыном Ильей и трехлетней дочерью Машей. В ответ на слова Людмилы, что у нее нет таких денег, бандиты связали женщину и, угрожая убить, начали ее душить. Ей удалось выжить. На ее лице остались царапины, по которым милиция признала факт бандитского нападения. Ворвавшись в квартиру, бандиты заявили, что они принадлежат к партии Жириновского, ненавидят церковь «Краеугольный камень» и хотят ее уничтожения. Они вынесли аудиоаппаратуру и кассеты общей стоимостью около тысячи долларов и перерезали электрические провода, что вызвало сильное искрение проводки. Дети наблюдали весь этот кошмар, плача и задыхаясь от страха.

В милиции Борисенковы услышали: «Если тут замешана политика, идите не к нам, а к мафии. Кто вас защищает?» Когда Сергей ответил: «Бог нас защищает», милиционер посмотрел на него, как на сумасшедшего. Один из членов церкви провел собственное расследование этого события в криминальных кругах и выяснил, что бандиты не принадлежат ни к одной из мафиозных организаций. Очевидно, мафия не имеет общих дел с «обычными» преступниками, только с мафиози.

19 октября Денис Деревянко, один из бывших членов церкви, вступивший в ЛДПР (партия Жириновского), раскрыл имена бандитов. Их главарю, Валерию, было 20 лет, остальным — по 18, один из них — душевнобольной. Они вернули все похищенное и заявили, что на преступление их толкнул Денис Деревянко, который затем признал этот факт. Очевидно, он полагал, что христиане не станут обращаться в милицию и он сумеет остаться безнаказанным. Ограбление было совершено по личной инициативе Дениса Деревянко и не имело никакой связи с ЛДПР, которая осудила его за грабеж23.

Язычество в европейской части России

Элементы дохристианского язычества сохранились у различных народов, включая абхазов в Грузии и некоторые финно-угорские народности в европейской части России, где язычество имеет долгую историю24. Для проживающих в Поволжье марийцев оно стало средством сохранения своих национальных отличий от татарских мусульман и русских православных25. Марийцы совершают языческие обряды почитания духов лесов и полей (обитающих, по поверью, в камнях, деревьях и реках) и приносят жертвы духам предков, которые возвращаются в различное время года. В меньшей степени элементы язычества сохранились среди удмуртов (в основном у деревенских жителей), а также у незначительной части чувашей, причем в сознании простого народа место языческих богов заняли православные святые. Слабо выраженные пережитки язычества сохранились также у мордвы26.

12 июля 1998 года я присутствовал на языческом обряде в деревне Шор-Унжа (это ее русское название; сами марийцы называют деревню Унча), которая расположена на юге Республики Марий Эл, почти на границе с Татарстаном. Я находился в составе группы под руководством министра культуры Республики Марий Эл, поэтому каждый старался вести себя очень уважительно по отношению к нам. В лесу вокруг священного места запрещено отправлять естественные надобности, поэтому наш микроавтобус специально для этой цели остановился за несколько километров до места назначения. По прибытии на место женщины надели косынки. Каждому было предложено сделать денежное пожертвование, а затем вымыть руки, символизируя ритуальное очищение перед вхождением в священный лес.

Нас встретил Александр Иванович Танигин, карт (марийский служитель языческого культа), который задал каждому вопрос о том, кто он и откуда. Один из членов нашей группы, профессор археологии, объяснил, что я провожу антропологические исследования, на что карт ответил, что мне будет разрешено присутствовать лишь в том случае, если я напишу о празднике положительный отзыв. Затем Танигин произнес надо мной заклятие, в котором утверждалось, что за нелестные слова об их празднестве со мной случится несчастье. Более того, мне не позволили снимать без разрешения человека, специально приставленного следить за каждым моим шагом. Я ответил: «Понятно».

Этот человек отвел меня в сторону и объяснил, что мне запрещено фотографировать сырое мясо и приближаться к служителю культа во время совершения ритуала. Затем он добавил, что однажды некий российский журналист весьма бесцеремонно снимал обряд, неуважительно близко подходил к карту, а после опубликовал в московском журнале статью, написанную в сенсационной и оскорбительной манере. Через полгода он скончался.

Возможно, поэтому Александр Танигин не разрешил мне сделать его снимок, хотя другой карт, Алексей Изергович Якимов, охотно согласился сфотографироваться. Дед Якимова тоже был картом, и Алексей с детства готовился к этой роли. В его семье всегда соблюдались языческие обряды, поэтому люди обратились к ним с просьбой провести церемонию. Алексей заметил, что карт «должен быть чистым», что согласуется с мыслью о соблюдении священного места незапятнанным и неоскверненным.

Александр Танигин сравнил себя с шаманами с севера, которые, по его словам, «выше нас», потому что могут даже проткнуть себя ножом, а затем жить, как будто ничего не случилось. В отличие от шаманов марийские карты только получают во сне откровения свыше. Возможно, еще одна из причин нежелания Танигина фотографироваться кроется в подражании шаманам, которые, по его убеждению, тоже не разрешают снимать себя на пленку.

Приставленный ко мне по указанию Танигина человек был активным членом новой политической партии под названием «Кугезе Мланде». Вероятно, в этом проявляется определенная связь между марийскими политическими устремлениями и возрождением язычества как средства национального самовыражения. Мой надзиратель имел с собой несколько экземпляров газеты, в которой на русском и марийском языках было опубликовано несколько статей об этой организации и ее задачах. «Кугезе Мланде» ратует не просто за возрождение марийской национальной культуры, но за создание в Поволжье и на Урале нового государства, независимого от России. Мне говорили, что предыдущий президент республики запретил этой организации пропагандировать свои взгляды в средствах массовой информации. В отличие от него нынешний президент Вячеслав Кислицын придерживается нейтральной позиции, не запрещая, но и не поддерживая деятельность «Кугезе Мланде».

Президента ждали и на этой церемонии, не начиная ритуала до его прибытия. Тем временем жители местных деревень приносили еду для жертвоприношения и оставляли ее на одном из пяти священных мест. Они находились на расстоянии одной-двух минут ходьбы друг от друга, и каждое было посвящено различным богам.

Еще до нашего приезда на каждом капище была принесена жертва. Например, на месте, посвященном богу земли, в жертву принесли двух баранов и гуся. К моменту нашего прибытия на каждом священном месте горели костры и в котлах варилось мясо. Священные деревья были обвязаны вымазанными в крови жертв поясами, сквозь некоторые из них уже проросли новые ветви. Земля перед деревьями была устлана ветками, на которые приходящие люди складывали свои подношения, стараясь при этом не наступать на ветки. Высоко над землей на деревьях висела различная одежда, оставшаяся от предыдущих празднеств, — приношения богам с просьбой об излечении от болезней.

Из разговоров с людьми я выяснил, что этот ритуал совершается дважды в год: 22 мая и 12 июля, но карт добавил, что праздник проходит еще один раз в году — 19 декабря. На мой вопрос об отношении к ритуалу люди отвечали, что воспринимают его как «местную традицию», в течение жизни они привыкли совершать этот обряд и не видят в нем ничего особенного. На празднике присутствовали жители нескольких окрестных деревень, в том числе примерно четверть населения деревни Шор-Унжа, в которой насчитывается 350 дворов. Некоторые приносили с собой гуся для принесения его в жертву, остальные несли домашний хлеб и другую пищу. У кого не было с собой еды, тот жертвовал деньги.

Совершение обряда установлено в день святого Петра по православному календарю. Одно из священных мест предназначено святому Петру. На каждом капище присутствует отдельный карт, который следит за соблюдением обряда. Один из них говорил мне, что ритуал призван привлечь не только язычников, но и православных. Так как в деревне нет церкви, верующие приходят на капище в ближайшем лесу принять участие в «общих религиозных праздниках» и, «если желают, принести жертву». Многие приносят с собой свечи и зажигают их во время жертвоприношения перед деревьями.

Другие священные места предназначены богу земли, богу молнии, «Божьей матери» и великому богу «Миколе», для которого устраиваются праздники зимой и летом. По словам карта, имя бога заимствовано у святого Николая. На мой вопрос о том, подразумевается ли под «Божьей матерью» Дева Мария, мать Иисуса Христа, я получил противоречивые ответы. Один их жителей согласился с таким предположением, но карт заявил, что здесь имеется в виду «женский бог», которого бездетные люди молят послать им детей. Он добавил также, что бога молнии просят послать дождь во время засухи, у бога земли просят здоровья и счастья для всех.

Считается, что в Моркинском районе на юге Республики Марий Эл лучше всего сохранились традиции. Карт сказал, что на празднестве присутствовали гости из всех остальных районов республики. Трижды в году они приезжают засвидетельствовать свое почтение. Ритуал начался только с прибытием президента.

Карты приветствовали президента и предложили ему и сопровождавшим его лицам отведать пищи, приготовленной для принесения в жертву. Он принял подношение и отправился на капище, посвященное святому Петру, где зажег свечу перед деревом. Тем временем все присутствующие образовали полукруг, стоя на коленях, и приготовились к молитве. Вся толпа состояла преимущественно из женщин, только несколько мужчин были заметны позади всех, не считая самих картов, которые оставались на ногах.

Главный карт поставил перед деревом таз с вареным мясом и начал читать молитвы на марийском языке. Через несколько минут стали разрезать пищу, лежащую перед деревьями рядом с зажженными свечами. Затем еду раздали всем присутствующим, при этом у меня сложилось впечатление, что люди старались угостить своими приношениями остальных. Когда емкости с едой опустели, толпа начала расходиться, а к дереву приставили лестницу, и молодой человек забрался наверх и привязал к ветвям очередной узел с одеждой.

Удмурты и чуваши тоже сохранили некоторые элементы язычества. Из них «чистые язычники» составляют от 5 до 30%, православные — 15–40%, а остальные исповедуют смешанные верования27. Артист Семен Николаевич Виноградов и его единомышленники основали комитет по возрождению язычества и хотят создать языческие капища. Альберт Разин, один из членов комитета, считает необходимым выступать в защиту язычества перед православными священниками28. Несмотря на тот факт, что из 75 православных священников в Удмуртии десять —удмуртской национальности и помимо них есть много активных светских членов церкви, тем не менее «существует неписаное правило, которое не позволяет удмуртам чувствовать церковь своим домом. Стать православным для удмурта психологически означает отказаться от своих национальных интересов»29. Удмурты посещают и протестантские церкви, а евангельская церковь «Филадельфия» даже проводит регулярные еженедельные собрания на удмуртском языке.

Коренное население Удмуртии исповедует православие, сохраняя при этом некоторые черты язычества, но среди удмуртов, проживающих в Башкортостане и Татарстане, языческие пережитки выражены значительно сильнее30. Четыреста лет назад, спасаясь от дружин Ивана Грозного, многие удмурты переселились на юг и восток. Они осели среди башкир и татар, но при этом сумели не утратить свои языческие культы, так как видели в них важное условие сохранения нации. Другими отличительными признаками для них стали национальные костюмы и язык, принадлежащий к финно-угорской группе, хотя сейчас в нем имеется много татарских заимствований. Они также приветствовали эндогамные браки, так как, выходя замуж за татарина, удмуртская девушка должна была принимать ислам, и их дети становились мусульманами. Ранее удмурты совершали свои языческие обряды в селении Кармаскалы в Башкортостане, но встретили сопротивление мусульман31.

Элементы язычества и христианства во многом перемешались. Например, вскоре после православной Пасхи совершается обряд поклонения языческим богам, которых молят благословить наступающее лето и ниспослать обильный урожай, счастье и здоровье для всех членов семьи. Осенью люди благодарят богов за собранный урожай.

Установленной даты для совершения этих обрядов не существует, в каждой деревне они проводятся в разное время. Люди говорят, что сегодня ритуалы выполняются с меньшей тщательностью, чем ранее. В одной удмуртской деревне (в Татарстане) сохранился и ежегодно совершается довольно сложный обряд. Он длится целую неделю, и каждый день молитвы возносятся новым богам. Начиная с поклонения верховному божеству, постепенно переходят к молитвам богу земли, богу зла и духам предков, причем разделяют родственников, умерших в данной местности, от тех, кто скончался в другом месте. В качестве жертвоприношения сжигают на огне мясо и кашу, считая, что дым доставит жертву верховному божеству. Приношения богу земли, наоборот, кладутся в яму в земле. В этой же деревне отмечается праздник совершеннолетия, во время которого вся деревня молится за молодых людей в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, причем для юношей и для девушек устраивают отдельные праздники. В Удмуртии эти обычаи не сохранились32.

Жители некоторых удмуртских деревень, особенно тех, что расположены за пределами Удмуртии, тоже совершают свои религиозные обряды на священных местах в лесу. В 1998 году я побывал в одном таком месте, куда можно было добраться только пешком, по едва приметным тропам, ориентируясь по зарубкам на деревьях. Его расположение хранят в строжайшем секрете. В деревне восемь лет живет русский, но он услышал об этом месте только неделю назад, да и то в связи с приездом исследователей (включая меня). Я не просил показывать мне капище, но тем не менее для меня это устроили. Оно было расположено довольно далеко от ближайшей дороги, но вблизи священного источника. Уважая желание местных жителей сохранить его местоположение в тайне, я не привожу даже название деревни.

Каждый приходящий на это место должен положить под дерево серебряную монету. Ленты и приношения, привязанные к дереву, напомнили мне описанный выше обряд марийцев. Поодаль находилось кострище, предназначенное, как мне показалось, для жертвоприношения животных. Сопровождавшая нас женщина сказала, что где-то в деревне хранятся статуэтки богов, но она не может нас туда отвести.

Возрождение язычества у марийцев и удмуртов до определенной степени связано с выражением своей национальной принадлежности. После знакомства со многими удмуртами, считающими себя язычниками, у меня сложилось впечатление, что язычество представляет собой скорее народную традицию, чем устойчивую религиозную систему. Возможная причина этого кроется в длительном влиянии коммунизма и атеизма. После нескольких десятилетий русификации эти народы утратили многие этнические признаки. В городах никто уже не ходит в национальных костюмах, за исключением особенных случаев, а молодежь говорит по-русски намного лучше, чем по-удмуртски.

Обретя свободу вероисповедания, многие удмурты пытаются найти в языческой вере своих предков средство этнического самовыражения. Они хотят подчеркнуть отличие от русских и показать свое собственное национальное культурное наследие, своеобразие и традиции.

Язычество в Сибири: манси

Завидев приближающегося человека, привязанный к дереву жеребенок затрепетал. Казалось, он чувствовал то, что должно было произойти, и изо всех сил пытался вырваться, но все было напрасно. Человек покрыл спину жеребенка специальной накидкой, приготовив его в жертву.

Двое мужчин крепко держали жеребенка за узду, а третий громогласно объявил по-русски: «Вот наша вера!» Затем он затянул молитвенную песнь на языке манси, призывая богов принять жертву в их честь. По окончании молитвы он взмахнул над своей головой куском ткани.

После этого один из присутствующих нанес обухом топора сильный удар по голове жеребенка, оглушив его. Лежащему на земле животному перерезали горло, и кровь хлынула на землю. Трое стоящих рядом мужчин отрубили головы курам, и их безголовые тела еще некоторое время бегали вокруг, пока не свалились бездыханными.

Тушу жеребенка освежевали и разрезали на части. В этот момент один из участников велел присутствующим здесь русским фоторепортерам прекратить съемку. Я догадываюсь, что причина запрета крылась в их нежелании сохранить на пленке свое пьяное поведение, так как после этого они принялись пить водку и есть жертвенное мясо. Обряд совершали мужчины манси, оленеводы из поселка Саранпауль, но немного позднее женщин тоже допустили к участию в празднике33.

Жертва была принесена в 5 утра 26 июня 1993 года в Пушкинском парке города Березово. Недалеко от этого места находится богато украшенная могила дочери дворянина, сосланного в Березово еще при царизме. Примечательно, что перед совершением языческого обряда крест на могиле покрыли куском черной ткани, тем самым укрыв христианский символ от языческих богов.

Из 8500 человек народа манси большая часть проживает в Березовском районе, расположенном на северо-западе Сибири. Они традиционно промышляют оленеводством, охотой, рыболовством и имеют культуру и религию, схожую с религией их юго-восточных соседей ханты. Во многих других областях Сибири, например в Республике Саха, также происходит возрождение язычества34.

Описанный выше обряд жертвоприношения совершался не в строгом соответствии с традицией, так как главные знатоки, шаманы, были уничтожены коммунистами в 30-х годах. Советская власть пыталась, с одной стороны, подавить религию, а с другой — обезвредить потенциальных лидеров антикоммунистических восстаний (мятеж действительно имел место, но был жестоко подавлен и стоил жизни многим ханты).

Но все же одному известному религиозному лидеру удалось выжить — лишь благодаря своей слепоте. Позднее он передал свои знания сыну, Корстину Тарасовичу, который ныне живет в деревне Сосьва. Сам себя Корстин называет даже не шаманом, а хранителем религии своего народа. Он сравнивает себя с Папой Римским и берет на себя ответственность за правильное использование другими шаманами своей силы.

Корстин рассказал, что его отец, несмотря на слепоту, обладал необычными экстрасенсорными способностями. Без единого слова он знал, кто к нему пришел, чувствовал возникшее перед ним препятствие, благодаря чему никогда не спотыкался, за два километра слышал лося, когда даже собака не могла его почуять. В 1947 году было проведено тайное религиозное собрание. Люди молились всю ночь, после чего отец Корстина указал охотникам, в какую сторону направляться в поисках добычи и откуда будет дуть ветер.

Корстин вспоминает, как в детстве у него разболелись зубы, а отец с помощью заговора снял боль. Сейчас Корстин уверен, что способность шамана уменьшать боль проявляется в заговоре. В возрасте 47 лет его вызвали в местный партком и начали задавать вопросы об отце. Корстин ответил, что отец уже стар, редко выходит из дому и встречается только с такими же, как он, стариками. К тому времени Корстин уже был научен отцом хранить традиции, но в качестве шамана еще не практиковал.

Ребенком Корстин был окрещен именем своего деда, который хранил православные иконы, даже когда закрывали церкви. В детстве он носил крестик, но однажды в школе учитель предложил ему поменять его на заколку для галстука, и Корстин не устоял. Затем всю дальнейшую жизнь он провел в среде партийных функционеров, каким был и сам. Тем не менее он утверждает, что, несмотря на атеистическое воспитание, сохранял в себе веру на подсознательном уровне.

На вопрос о его сверхъестественном опыте Корстин отвечает, что никогда не испытывает страха, оставаясь один на один с дикой природой. Он никогда не берет с собой собаку, но может видеть следы медведя, и медведь сам уйдет. Корстину кажется, что медведь тоже что-то чувствует по отношению к нему, например, что этот человек не станет стрелять, но у Корстина еще не было возможности проверить это. Его отцу было знамение о том, что миру, каким ханты его себе представляют, в 2014 году придет конец, а в 2000 году на священные горы ханты придут женщины и начнут главенствовать в религиозной жизни. И тогда мир опрокинется.

Я снова задал Корстину вопрос о его духовном опыте. В ответ он сказал о том, что не может объяснить сны, в которых видит себя гусем, или те, в которых он летает, или тот, в котором ему надо было поймать лошадей, а он никак не мог их найти. Затем добавил, что не придает этим снам большого значения.

По словам Корстина, он всегда заранее чувствует, какую позицию занимает человек по отношению к его борьбе за права коренных народов. Затем он перескакивает на другую тему и начинает говорить о том, что у него осталось очень мало силы, поэтому он не может вернуть душу умирающего человека. По его мнению, такое возможно лишь в том случае, если умирающий обладает настолько сильной верой, что одно только присутствие «хранителя» возвращает его потерянную душу обратно. Однажды его пригласили к умирающему, но, как он утверждает, люди не понимали, как надо было поступать, и сами оборвали нить жизни. Когда он пришел, душа человека уже отошла. Ханты верят, что у мужчины пять душ, а у женщины — четыре. Если хотя бы одна душа еще не покинула тело, что проверяется прикладыванием зеркальца к губам, то человека еще можно спасти.

В селении Вижакары на реке Оби есть капище клана медведя, которое Корстин мечтает превратить в священное место для народов ханты и манси, язык и культура которых так близки между собой.

Но в Ханты-Мансийске, столице округа, хотят создать в Вижакарах туристский центр, построить гостиницы и все необходимое для туризма. По этому плану, селение должно превратиться в фольклорный музей, где сохранятся народные танцы, которые, как принято считать, не имеют религиозного значения.

Молодой ханты по имени Константин, который верит в проклятие, наложенное на его семью за то, что на их священном месте в лесу побывали посторонние, выразил еще одну точку зрения. По его глубокому убеждению, священные места нельзя тревожить без нужды, так как это беспокоит местных духов. Любое строительство в Вижакарах, будь то народный музей или национальная святыня, будет представлять собой вторжение в священное место, которое сейчас почитают несколько верующих. В подтверждение своих слов он добавляет, что начиная с 1989 года, когда Корстин стал заниматься проектом по превращению Вижакар в религиозный центр, со всеми его родственниками по мужской линии произошли несчастья. Некоторые из них умерли или серьезно заболели, но все так или иначе пострадали.

Корстин в разговоре упомянул еще одного «хранителя традиций» по имени Петр, но, когда я с ним повстречался и задал упреждающие вопросы о его духовном опыте, он никак не проявил себя в этой роли35.

70-летний Петр сказал только, что крещен в православной церкви в Тюмени и что народ манси не испытывает негативных чувств по отношению к русскому православию. Тем не менее его мировоззрение значительно шире народной религии манси.

Петр говорит: «Бог един. Но у него много сыновей, которые живут повсюду, а у них много имен. Манси не крестятся, но кланяются месту, где расположены домашние боги (на полочке за занавеской в углу горницы), а затем трижды поворачиваются вокруг своей оси по ходу солнца. Раз в году все старики собираются вместе и приносят жертву за всеобщее благоденствие и здоровье. Обычно мы для этого забивали оленя, но сейчас в поселке оленей не стало, так как во времена хрущевской коллективизации в 50-х годах их всех перевели в Саранпауль. В лесу у нас есть священное место, где мы молимся на святилище, возвышающееся над землей на столбах. Сейчас эти обряды начинают возрождаться.

4 июня 1990 года в поселке Кимкьясуй при содействии поселковой администрации впервые был проведен общий праздник. Все собрались вместе, женщины одели лучшие платья, все было прекрасно. Праздник продолжался два дня. Мы принесли в жертву быка, которого вырастили специально для этого случая. Все вместе молились за счастливую жизнь. Сейчас на том месте остался лоскут ткани с завернутой в него жертвенной монетой.

Мы также проводили традиционные соревнования с призами для лучших бегунов, танцоров и так далее. Сейчас мы хотим сделать эти соревнования ежегодными. На тот первый праздник в Кимкьясуй мы не выносили изображения наших богов, поскольку обычно они хранятся в священном месте в лесу. Дома мы храним лоскуты ткани длиной примерно полметра, которые были завернуты еще нашими предками. Мы не разворачиваем их и не знаем, что там внутри. Раз в году мы собираем вместе всех родителей, и каждый приносит с собой лоскут, который кладется в священное место в доме. Затем мы приносим жертвоприношения и молимся. Так как оленей здесь не осталось, мы забиваем лося или корову. Раньше требовалось жертвовать богам оленя. Его мясо можно было съесть или даже продать, но нельзя было позволить ему протухнуть. В сентябре мы обычно жертвуем коня»36.

О своей роли «хранителя традиций» Петр ничего не сказал. Позднее он вместе с членом совета старейшин поселка Кимкьясуй Василием Вадичуповым изъявил желание присутствовать во время моей встречи с 68-летней женщиной по имени Анна. Похоже, он хотел проследить, чтобы она не сболтнула ничего лишнего.

Поначалу Анна притворилась, что плохо владеет русским языком, но чуть позже принялась свободно болтать по-русски с сопровождавшей меня русской женщиной. Очевидно, она просто соблюдала обычай не разговаривать с мужчиной напрямую. Ее рассказ о деревенском празднике поразительно напоминал слышанное мной от Петра.

Позднее я встретился с русской женщиной-социологом Людмилой Иванко, которая во время моего визита к Анне разговаривала в деревенском клубе с молодежью. Она сказала, что молодые люди прекрасно осведомлены о том, чем занимаются деревенские старики, встречаясь с визитерами, подобными мне, — они пьют водку и рассказывают всем одни и те же истории. Мне стало ясно, что «лицевая сторона» религии манси — это не совсем то, что лежит на глубине. Для старшего поколения соблюдение секретов означает сохранение их этнических различий37.

В 1993 году в Ханты-Мансийске в музее под открытым небом был совершен ритуал, называемый «медвежьи игры». Ранее культ медведя был очень широко распространен в Сибири, но коммунисты его полностью подавили38. «Медвежьи игры» провели специально для русских туристов, но позднее мне стало известно, что настоящая жертва была принесена ночью в лесу, в узком кругу посвященных лиц.

Похоже, что возрождение и сохранение культуры и религии манси происходит за завесой некоторой секретности. То, что показывается посторонним, далеко не отражает реального положения дел. Русским и другим чужакам предъявляют ложный фасад, призванный не допустить их более глубоко. Люди приглашаются только на публичный праздник, а настоящая жертва сохраняется в тайне, подобно тем приношениям, которые заворачиваются в одеяла и привязываются к деревьям, растущим возле могил манси. Таким же образом домашние боги укрыты от женского взгляда на чердаке, под крышей домов манси.

Подобные черты проявляются не только в религиозном поведении — здесь можно вспомнить попытку Анны ввести меня в заблуждение относительно ее владения русским языком. Еще один пример привел мне русский доктор, живущий в этой местности много лет. Он рыбачил с местным жителем, прекрасным знатоком рыбалки. Внезапно появился милицейский катер, и поведение рыбака мгновенно изменилось. Он повел себя как полный идиот, плохо понимающий по-русски. Так как они не нарушали закон, а милиция просто выполняла свою работу, то после проверки катер отчалил. После этого поведение рыбака вновь приобрело нормальные черты.

Таким образом выясняется, что сохранение этнических различий связано со стремлением не раскрывать некоторые национальные секреты и аспекты поведения. В последние годы происходит возрождение многих публичных ритуалов, подобных тому, на котором я присутствовал в Березове в 1993 году. На нем русским зрителям было явно продемонстрировано: «Вот наша вера!» В действительности же многие религиозные обряды окутаны тайной, они совершаются преимущественно старшим поколением, а молодежь о них может и не подозревать.

Расположение священных мест в лесу оберегается наиболее тщательно. У некоторых людей даже есть право убить чужака, случайно набредшего в лесу на капище. Мне сообщили об этом после того, как я несколько раз приезжал в этот район, помогая местным жителям наладить водоснабжение, и привозил с собой гуманитарную помощь в виде лекарств для местной больницы, одежды и игрушек для детского сада. Моего друга предупредили, что, если я нечаянно наткнусь в лесу на одно из священных мест, моей жизни будет угрожать нешуточная опасность. Тогда он в частном порядке поговорил с одним из местных авторитетов, имеющим право на убийство чужеземца, и тот согласился присвоить мне статуc почетного манси.

Староверы

В середине XVII века митрополит Никон внес изменения в богослужебную практику Русской Православной церкви. Не все православные приняли реформу, и указом от 1683 года их объявили врагами государства39. Во избежание преследований они устремились на Урал, в Сибирь и другие отдаленные районы огромного Российского царства, где смогли сохранить старые формы богослужения40.

Одна из таких общин существует в городе Невьянск, в двух с половиной часах езды на север от Екатеринбурга. Там расположен оборонный завод (который в настоящее время переведен на выпуск товаров народного потребления), поэтому для того, чтобы посетить город в 1990 году, мне сперва пришлось получить специальное разрешение КГБ. Полагаю, что я был первым англичанином в этом городе за всю историю советской власти, поэтому мне был устроен прием по высшему разряду. После посещения местного музея и специально в мою честь устроенного показа слайдов меня повезли на обед в ресторан в центре города. Там выяснилось, что ради меня его закрыли на спецобслуживание! Обычных граждан в тот день не допускали, обедать в ресторане могли только «высокий английский гость и сопровождающие его лица». Специально по этому поводу в туалете положили новый кусок мыла и повесили чистое полотенце. На свежих скатертях столов красовались цветы и блестели полные комплекты столовых приборов, включая ножи (что большинству российских ресторанов несвойственно). «Очень важной персоне» были предложены сыр и холодное мясное ассорти (которых не бывает в обычных магазинах). Мои русские товарищи были поражены ресторанным шиком и очень обрадовались, когда в конце обеда им предложили забрать оставшееся мясо, сыр и хлеб.

После подъема на «падающую Невьянскую башню», где с меня потребовали клятву не фотографировать оружейный завод, окружающий город, мы отправились с визитом к Исааку Мамонтовичу, то есть «Исааку, сыну мамонта». В свои 86 лет он был одним из самых известных староверов города Невьянска и имел четырех дочерей, двух сыновей и двух зятьев. Исаак показал мне древнюю книгу гимнов, записанных в старой музыкальной системе обозначений, и сам исполнил гамму и один гимн в мою честь.

Его деревянный дом выстроен в традиционном сибирском стиле, с обязательными полатями на печи. Крытый внутренний двор тщательно убран: староверы известны своим отношением к порядку как к признаку благочестия.

На Урале староверам принадлежали шахты и заводы, на которых работали тоже староверы. В 1939 году власти закрыли старообрядческий молельный дом, но вскоре им пришлось пойти на уступки и снова открыть его после того, как в течение двух месяцев пара человек ежедневно приходила в администрацию с требованием вернуть им ключи. На то время в городе проживали 500 староверов. Власти велели им избрать совет из двадцати человек, а в его составе — «ревизионную комиссию», председателем которой был назначен Исаак Мамонтович. К нему относились как к представителю местной власти, потому что эта власть его назначила. В его задачу входило составление списка религиозных ценностей. Староверам разрешили пользоваться своими книгами и утварью, но над ними висела постоянная угроза конфискации всего имущества государством в любой момент. Поэтому община старалась не ссориться с властями.

В наше время собрания староверов в Невьянске больше посещаются женщинами, чем мужчинами. Исаак считает, что мужчины более ленивы и даже могут сказать, например, такое: «Григорий сидит дома, а почему я должен идти?» Проводить службы сегодня стало значительно проще, но Исаак не забыл, что список их имущества до сих пор находится в руках у государства. Исаак не уточнил, насколько велика их община, но сказал, что по большим праздникам на службу собирается более сотни человек.

Недалеко от Невьянска, в месте, называемом Красивые холмы, находятся могилы староверов, которые до 1957 года были объектом паломничества. Затем до 1990 года власти запрещали посещать их. Сейчас там бывает немного верующих, хотя до революции поклониться могилам приходило до шести тысяч человек со всей страны, и некоторые из них шли пешком.

На службе староверы пользуются древними изданиями Писания и молитвенных книг. У них нет Библии, только три экземпляра Нового Завета и двенадцать служебных книг на каждый месяц, а также несколько книг для праздничных молебнов. Все они наряду с другим ценным имуществом упомянуты в списке, составленном ревизионной комиссией. На богослужениях используются только эти древние книги. У Исаака есть старая Библия, и он не испытывает необходимости в более современном переводе. У него также есть его личные книги «Золотой месяц» и «Пролог» — собрание житий святых, проповедей, предназначенных для постоянного чтения в течение года.

Исаак не поддерживает контактов с православным священником из загородной церкви, хотя немного знаком с ним. Во время моего визита в эту церковь священника не было в городе, но мне сказали, что весь его приход состоит из нескольких стариков. Женщина в церковном ларьке продавала несколько икон и православную газету и пожаловалась, что в их церкви совсем нет Библии.

Русское православие

Мода на крещение в православной церкви и ношение креста на шее появилась у русских в конце 80-х — начале 90-х годов, как отражение их желания заново открыть для себя свои национальные и религиозные корни. Однако русские как этнос составляют подавляющее большинство не только в Российской Федерации, но и в бывшем СССР они представляли собой наиболее многочисленную нацию, несмотря на высокую рождаемость у народов Средней Азии и Кавказа. В Средней Азии существуют местные и индивидуальные отличия в исповедании ислама и буддизма, но русское население настолько многочисленно, что в его среде могут существовать самые разнообразные формы религиозных обществ. Русское православие зачастую воспринимается как проявление этнической принадлежности, но оно не является целостным. Мне представляется необходимым посвятить следующую главу более подробному рассмотрению православия.

<< Глава 5   |   Содержание   |   Глава 7 >>