Дейвид Льюис «После эпохи атеизма»


СОСТРАДАНИЕ

Забытые дети Армении

«Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы моя дочка забыла о том, что у нее была мать». С той поры мать больше не видели, а ее семнадцатилетняя дочь до сих пор мечтает встретиться с ней.

«Мы не можем сами убить своего ребенка. Помогите, сделайте это за нас», — такие просьбы слышат сотрудники харбердской школы-интерната № 2 для умственно отсталых детей. Школа расположена неподалеку от Еревана, в районе Масис. Многие их этих детей неполноценны также физически. Часто они проводят целый день не вставая с кроватей, насквозь промокших от их собственных испражнений. Коммунистические власти отворачивались от проблем, связаных с существованием таких детей, и относились к ним словно к животным. Доходило до того, что дети ели свою одежду и постельное белье. Ежегодно 20–40 детей умирало, но стараниями нового директора это число уменьшилось до двух смертей за первый год его руководства школой.

Во время моего первого посещения школы я с сожалением узнал, что не могу разговаривать с детьми по-армянски. Но когда одна маленькая девочка повторила по-английски мое приветствие «hello» и некоторые другие слова, я очень удивился и подумал, что она, наверное, не так неполноценна, как кажется, но ей очень не хватает заботы и хорошего ухода.

В интернате проживают почти 160 детей в возрасте от четырех до семнадцати лет. По достижении семнадцатилетнего возраста их перевозят в город Герамаван, расположенный около Севана. Там находится детдом, контингент которого примерно наполовину состоит из умственно и физически неполноценных детей. Когда я был там в первый раз, у них на всех имелось всего две игрушки — развивающие игры, полученные от какой-то западной благотворительной организации. Я помчался в Ереван, накупил в детском магазине столько игрушек, сколько мог унести, и свой последний день пребывания в Армении провел в детдоме, играя с этими детьми, стараясь хоть немного дать им почувствовать себя людьми.

Директор детдома, Седрак Ховханисян, раньше занимал должность вице-президента Армянского христианского благотворительного фонда «Гтутюн». Благодаря его усилиям у детей появилась надежда, так как об их проблемах узнали многие западные организации. К ним приезжали французские медики из организации «Врачи без границ», и мой второй приезд в 1995 году совпал с проведением в детдоме капитального ремонта, который оплатили французы. Также туда часто наведываются сотрудники «Гтутюна» и члены финской миссии «Патмос», которая в декабре 1992 года приняла на работу армянского физиотерапевта. Альберт, так его зовут, приезжает в детдом каждый день и всегда находит чем помочь больным детям. Двадцать четыре ребенка уже почувствовали себя намного лучше, и теперь за ними присматривают сестры милосердия матери Терезы из города Спитака, что на севере Армении, а двое из детей даже начали посещать обычную школу1.

Во время моего первого приезда в 1993 году Армения испытывала тяжелейшие трудности экономической блокады со стороны Азербайджана при негласной поддержке Турции. Поставки газа в Армению были перекрыты, поэтому дома отапливались с помощью печек-буржуек. Несмотря на более тяжелую экономическую ситуацию по сравнению с той, что была при советской власти, директор сумел добиться изменения отношения к детям в лучшую сторону, что привело к существенному снижению их смертности.

Движение «Братство» в составе Армянской апостольской церкви

Седрак Ховханисян принадлежит к движению «Братство», которое образовано людьми светскими, но входит в состав Армянской апостольской церкви — национальной церкви Армении. Ее литургия мало чем отличается от православной, а наименование «апостольская» указывает на то, что она была основана святыми апостолами Фаддеем и Варфоломеем. Армянский народ первым в истории принял христианство в качестве своей национальной религии. Это произошло при царе Трдате в 301 году по Р. Х. В четвертом веке территория Армении была в десять раз больше нынешней, и на ней возвышалось множество церквей. Наиболее известная из них — автокефальная церковь в Эчмиадзине, в часе езды от Еревана. Рядом с ней расположена резиденция католикоса всех армян, главы Армянской апостольской церкви.

«Братство» представляет собой светское течение в составе Армянской апостольской церкви. Члены «Братства» проводят собрания в публичных залах и частных домах, возносят молитвы, читают проповеди, учат других. Я присутствовал на двух или трех службах в Ереване и отметил, что проповеди «Братства» чем-то напоминают протестантские по своей манере. Поскольку многие его члены посещают Армянскую апостольскую церковь, то график служб «Братства» не пересекается со службами в церкви.

Получить точные данные по количественному составу «Братства» оказалось невозможным. Несколько раз я задавал его лидерам этот вопрос, но каждый раз получал один и тот же ответ о том, что «Братство» не имеет списка своих членов. В состав «Братства» входят не только христиане, но некоторые из его членов исповедуют другие религии. Те, кто на службах «Братства» принимает Христа, затем начинают посещать Армянскую апостольскую церковь. Чтобы люди могли приходить на собрания «Братства» молиться и проповедовать, за последние годы по всей стране построено несколько новых центров: в Ереване, Степанакерте, Ваназоре (бывший Кировакан), Гармуле и Степанаване. До сих пор не существует отделения «Братства» в Гюмри (бывший Ленинакан), жители которого до землетрясения были известны своей гордыней, а также нежеланием верить в Бога.

Я присутствовал на двух собраниях «Братства» в Ереване, которые проходили во Дворце культуры, где раньше часто показывали кинофильмы. Во время воскресного собрания в здании отключили электричество, поэтому огромный зал освещался всего двумя свечами: одна была у двери, а другая стояла на кафедре проповедника, чтобы он мог читать Библию. В результате экономической блокады Армении со стороны Азербайджана, а также гражданской войны в соседней Грузией республика испытывает большие трудности с топливом. Электроэнергия подается всего на 4–5 часов день, а в частных домах — на 1 час. Метро в Ереване закрывается в семь часов вечера, наземный общественный транспорт почти не ходит, поэтому «Братство» собирается на богослужения по средам в 4 часа дня.

На тех собраниях, что я посетил, присутствовали двести-триста человек на каждом, но мне говорили, что это количество намного ниже обычного и связано с нестабильностью работы транспорта и зимними холодами. В более подходящих условиях на собрания приходит в два и даже четыре раза больше народу. Несмотря на название «Братство», среди его членов много женщин, но основные, руководящие роли (и первые ряды) все же отданы мужчинам. Когда собрания проходят в частных домах, женщины пользуются возможностью пообщаться друг с другом на религиозные темы.

Во время проповеди, которая читается на современном армянском языке, все присутствующие сидят, но для молитвы опускаются на колени, если позволяет место. По окончании богослужения затеваются дружеские разговоры. Атмосфера «Братства» сильно отличается от строгих богослужений Апостольской церкви, где прихожане стоят во время всей литургии, которая проводится на малопонятном староармянском языке.

Движение «Братство» уходит своими корнями в V век по Р. Х. Его основатель священник Месроп Маштоц разработал армянский алфавит (который явился ему в видении). «Братство» близко к Апостольской церкви и не представляет собой отдельную деноминацию, но с течением веков сила его влияния значительно изменялась. В Средние века, во времена турецкого нашествия и разрушения армянского государства «Братство» сильно ослабло. Уничтожение армян в XIX веке привело к закрытию «Братства». Оно возродилось в 1883 году усилиями архимандрита Воскерчана, которого впоследствии турки забили камнями до смерти. Коммунисты тоже пытались задушить «Братство», но в 1947-м оно было тайно восстановлено проживающими на Западе членами армянской диаспоры, посетившими тогда еще советскую Армению. По данным КГБ, они не устанавливали официальных связей с католикосом, но во времена независимости «Братство» возобновило открытую деятельность. В настоящее время оно признано католикосом как часть Армянской апостольской церкви, что в глазах большинства армян придает «Братству» весомый статус2.

«Гтутюн»

Первая неправительственная благотворительная организация, получившая официальное признание еще в бывшем Советском Союзе, была создана в Армении в 1988 году под названием «Гтутюн», что в переводе означает «Сострадание». Все ее члены принадлежат к армянскому «Братству». Они навещают страждущих в больницах, детдомах и домах престарелых, утешая больных и одиноких, устраивают для них лечение, бесплатно добывают предписанные врачом лекарства, организуют рабочие места для инвалидов и помогают беженцам овладеть новыми специальностями, проявляя при этом истинное сострадание Иисуса Христа и оправдывая название своего благотворительного общества. Все они принадлежат к Армянской апостольской церкви и поэтому не забывают проповедовать об Иисусе, проводя евангелизационную работу среди взрослых и детей. Общество также издает большое количество христианской литературы и для ее продажи открыло книжный магазин в центре Еревана.

В обществе «Гтутюн» работают 300 постоянных сотрудников и множество волонтеров. В числе его работников имеются три врача и девять фармацевтов. Фармацевты распределяют бесплатные лекарства, выписанные врачами, через сеть из шести благотворительных аптек, созданных обществом в разных частях страны. В северных регионах Армении, пострадавших от землетрясения 1988 года, «Гтутюн» создает рабочие места для инвалидов, умеющих работать на швейных и вязальных машинах. Затем их изделия продаются в магазине общества «Гтутюн» в Ереване, а вырученные деньги направляются на благотворительные цели. Беженцев обучают заниматься фермерством и ковроткачеством.

«Гтутюн» не расширяет штат своих сотрудников. Одна из причин этого кроется в том, что перед ними стоит обязательное условие — быть глубоко верующими христианами, чтобы суметь в любой момент учить или проповедовать об Иисусе. Вторая причина — финансовая. Вначале «Гтутюн» получал значительные пожертвования от местных жителей, но развал экономики привел к почти полной зависимости от Запада.

Одной из форм служения «Гтутюна» является деятельность уже упоминавшейся группы медицинской помощи. «Гтутюну» помогают еще более десятка лечащих врачей и три-четыре хирурга, которые приходят на помощь нуждающимся. Большинство больных не имеют средств на оплату лечения и ухода за ними. С помощью западных спонсоров (например, Ассоциации Азнавура во Франции) «Гтутюн» ежегодно отправляет на лечение за рубеж 12–13 пациентов, в основном детей и жертв землетрясения.

В различных регионах Армении и Карабаха «Гтутюн» открыл сеть благотворительных аптек. Сегам Антонян и Сурен Апресян, заведующие ереванской аптекой, первой бесплатной аптекой в бывшем СССР, ежедневно раздают лекарства 500–600 людям, приезжающим со всей Армении и даже из Грузии, Карабаха и России. В городах Ваназор (бывший Кировакан), Гюмри (бывший Ленинакан, сильно пострадавший от землетрясения), Спитак (почти полностью разрушенный землетрясением), Сисян, Горис (город на юге Армении, подвергшийся мощным артиллерийским обстрелам азербайджанской армии) и Карабах также открыты благотворительные аптеки «Гтутюна».

Все эти аптеки бесплатно выдают лекарства всем, кто имеет рецепт от врача. Не имеющие врачебного предписания вначале подвергаются тщательному осмотру доктором «Гтутюна», а затем получают необходимые медикаменты. К сожалению, запасы лекарств быстро подходят к концу, а пополняются довольно редко. В 1989 году, после землетрясения в декабре 1988 года, западные благотворительные организации прислали огромное количество разнообразных лекарств. В 1990-м медикаменты поступали из Франции и Германии, немного из США и Швейцарии. Затем трагедия Армении исчезла со страниц газет, Азербайджан при негласной поддержке Турции начал экономическую блокаду и перекрыл все наземные транспортные пути в Армению с юга, а в Грузии разгорелась гражданская война, закрывшая дороги в республику с севера.

В северных районах, пострадавших от землетрясения 1988 года, «Гтутюн» организовал мастерские, обеспечив работой инвалидов. Они шьют и вяжут на машинах, подаренных немецкой лютеранской церковью, а также церковью «Nazarene» и другими. В Ваназоре, Гюмри и Спитаке были открыты три центра, продукция которых продается в магазине «Гтутюна» в Ереване. Беженцев из Карабаха учат заниматься сельским хозяйством и ткать ковры, а наиболее одаренным детям из бедных семей оплачивают дальнейшее обучение.

Сотрудники «Гтутюна» посещают бедных, одиноких и нуждающихся. Они помогают стирать и гладить белье старикам, ухаживают за инвалидами, готовят еду и кормят их. В обществе «Гтутюн» существует два хора, которые тоже посещают больницы, дома престарелых, детдома и школы для умственно отсталых детей. Один хор исполняет большей частью традиционные гимны, а второй — современные христианские песни.

«Гтутюн» открыл в Карабахе дом престарелых и бесплатную столовую. Сейчас он занимается размещением сирот, которые по достижении 18-летнего возраста покидают детдома, но не имеют жилья. В странах СНГ очень остро стоит жилищная проблема: дети вырастают, женятся, рожают своих детей, но продолжают жить в квартирах родителей.

Благотворительная деятельность «Гтутюна» распространяется не только на Армению и Карабах. Когда в результате взрыва скопившегося под землей газа в районе Уфы потерпели катастрофу два пассажирских поезда, волонтеры «Гтутюна» первыми из иностранцев прибыли на место происшествия. Они оказывали пострадавшим медицинскую и финансовую помощь. «Гтутюн» посылал своих людей помогать жертвам землетрясений в Грузии, Таджикистане и Иране.

«Гтутюн» — христианское благотворительное общество, поэтому в его составе существует миссионерский отдел. Иногда его сотрудники арендуют в центре Еревана большой зал и демонстрируют христианские фильмы. С декабря 1989 по февраль 1997 года «Гтутюн» издавал еженедельную газету «Просветитель», в которой с христианской точки зрения освещались текущие события и интересные факты. Одна из наиболее популярных рубрик газеты вела диалог на духовные темы. Причиной закрытия газеты стало недостаточное финансирование, но в 1997 году у «Гтутюна» появился спонсор, что позволило ему издавать тиражом 1500 экземпляров 32-страничный детский ежемесячный журнал под названием «Авараир».

«Гтутюн» издал несколько книг, среди них «Обет покаяния» Григора Татеваси, армянского священника XIII века. В книге находят отражение многие современные богословские вопросы. Другая книга, изданная «Гтутюном», называется «Познаем нашу церковь». В обществе «Гтутюн» также напечатаны календари евангельских чтений, книги Писания для детей, два учебника для воскресных школ, карманная симфония, песенник, книга о значении крещения и несколько переводных книг зарубежных авторов, в том числе книги Билли Грэма «Мир с Богом» и «Рожденный умереть», а также книгу Андре Мюри «Полная капитуляция».

В 1991 году «Гтутюн» открыл книжный магазин в самом центре Еревана, недалеко от площади Республики (бывшая площадь Ленина). В то время это был единственный религиозный магазин в Армении, но уже в 1992 году начали работу его филиалы в Кировакане, Горисе и Степанакерте. Когда я впервые побывал в этом магазине, его директор Мурад Искаджан говорил, что в ассортименте имеются книги 42 наименований. Большинство из них были изданиями «Гтутюна», остальные публиковались в других издательствах по заказу «Гтутюна». По оценке Мурада, магазин продает более 50 000 книг в год. На первом месте по количеству продаж стоит Библия, затем идет «Мир с Богом», а на третьем месте — книга Джорджа Макдоналда «Не просто плотник». Большой популярностью также пользуются книги средневековых армянских авторов, например, Нарекаци или Шнорхали, переведенные на современный армянский язык. Большой спрос на христианские книги на английском языке, их в качестве учебных пособий используют учителя соседней школы с английским уклоном. Большое количество книг сотрудники магазина раздают бесплатно тем, кто действительно не в состоянии купить книгу. Бесплатные книги были пожертвованы западными спонсорами, которые разрешили как продавать книги, так и использовать их по собственному усмотрению «Гтутюна».

В обычный день магазин посещают около 1000 человек. Среди них много пятидесятников и других протестантов, которые считают, что сотрудники магазина (несмотря на принадлежность к Апостольской церкви) привлекают людей ко Христу, а не в какую-либо деноминацию. У многих посетителей, воспитанных в неверии, возникают вопросы религиозного характера. Некоторые обращаются к сотрудникам магазина с просьбами разъяснить те или иные непонятные фрагменты из Библии. Персонал никогда не отказывает в таких просьбах, уделяет много внимания посетителям и приглашает их в «Гтутюн» на службу. На некоторые, особо важные, вопросы отвечает священник Армянской апостольской церкви, приходящий в магазин по вторникам и пятницам. Позади магазина у него есть специальная комната, которая всегда полна народу, желающего поговорить со священником. Большинство вопросов касаются вечной жизни и загробного существования.

В различных регионах Армении и Карабаха «Гтутюн» в сотрудничестве с «Братством» открыл воскресные школы, где учатся более 15 000 детей. Сегодня участие в финансировании воскресных школ принимает и Армянская апостольская церковь. В большинстве школ занятия проводятся только по субботам и воскресеньям, но некоторые работают каждый день всю неделю. Учителя приезжают в школы на микроавтобусе, подаренном одной из христианских организаций Германии. Те учителя, которые преподают более чем в одной школе, входят в постоянный штат «Гтутюна», остальные — волонтеры из «Братства». Некоторые старшеклассники после окончания подготовительных курсов «Гтутюна» получают специальный сертификат и сами становятся учителями. Но все равно учителей не хватает, поэтому школы посещают только 15 000 учеников, хотя у «Гтутюна» есть возможность обучать 25 000 детей3.

Хачик Стамболтсян

Создавая общество «Гтутюн», его основатель Хачик Стамболтсян рисковал жизнью. Летом 1988 года в защиту армян, проживающих в Нагорном Карабахе, которые хотели получить независимость от Азербайджана, проводилось множество демонстраций. Хачик не входил в состав Карабахского комитета, но поддерживал с ним крепкие связи. Во время митинга на Оперной площади Еревана он не только говорил об экологии и независимости, но также проповедовал Слово Божие, рассказывал об Иисусе и на основе Нового Завета объяснял людям необходимость отказаться от коммунизма. В сентябре Хачик провел в центре Еревана трехнедельную голодовку протеста, требуя от правительства помочь людям, бежавшим из Карабаха. В результате он добился разрешения организовать благотворительный фонд помощи беженцам.

Пока Хачик голодал, в армянском парламенте оказалось вакантным место депутата, и он был назван в числе претендентов. Коммунисты предложили на пост министра внутренних дел своего человека, но так много людей вместо его имени вписали имя Хачика, что правительство поспешило объявить результаты выборов недействительными. Но оно не смогло воспрепятствовать Хачику принять участие в повторных выборах в октябре, на которых его большинством голосов избрали депутатом Верховного совета Армении. Он стал единственным верующим христианином в окружении атеистов.

По словам Хачика, при советском режиме он учился «вслепую». Он часто спорил с отцом, который очень не любил коммунистов. Еще подростком Хачик прочел книгу «Американская трагедия» и понял, что его обманули. Он высчитал, что приговоренный к смерти заключенный, о котором идет речь в конце книги, получал питание на сумму, превосходящую затраты на еду обычного человека в Советском Союзе. Хачик заметил: «Мы жили хуже, чем приговоренные к смерти». После этого он решил посвятить свою жизнь борьбе с коммунизмом.

В 1959 году девятнадцатилетним Хачиком заинтересовался КГБ. Он учился в университете на физическом факультете и одновременно принимал участие в подпольном диссидентском движении, которое в 1965 году организовало уличную демонстрацию, отмечая пятидесятую годовщину геноцида армянского народа со стороны Турции. После этого Хачика лишили возможности выезжать в Японию, Германию и Болгарию, куда его приглашали для проведения исследований, и ему пришлось заканчивать аспирантуру в Армении.

В качестве средства борьбы с правительством Хачик организовал общество по охране исторических памятников, большинство которых, особенно христианских, было разрушено коммунистами. После того как правительство закрыло его офис и запретило проведение лекций на эту тему, Хачик переключился на экологические проблемы. До 1987 года он читал публичные лекции об экологии, пока экологическое движение не соединилось с движением «Карабах».

Помимо занятий политической деятельностью Хачик усердно изучал духовную сторону жизни. Еще в студенческие годы Хачика заинтересовал вопрос о зарождении жизни, и он исследовал множество различных философских учений, включая йогу и оккультизм, но ни в одном не нашел удовлетворения. Он надеялся изменить людей, рассказывая им об искусстве и экологии, но со временем понял, что наука, политика и искусство не в состоянии изменить человека изнутри. Можно быть прекрасным специалистом, оставаясь при этом мерзавцем. Затем Хачик начал читать Новый Завет и пришел к выводу, что изменение человеческой души подвластно только Богу. В детстве Хачик хотел стать судьей, чтобы наказывать преступников, но теперь он понял, что судьи сами грешны, а лучший судья — Господь. Занимаясь наукой, Хачик обнаружил сходство в строении атомов, живых клеток и Вселенной, что указывает на существование единого для всех творца. Процессы, происходящие внутри клетки, подчиняются очень сложной программе, создание которой под силу только Богу. С такими мыслями он подошел к сорокалетнему рубежу и в 1980 году принял христианство.

С самого начала своей работы в парламенте Хачик столкнулся с сопротивлением коммунистов. В первый же день они высмеяли его христианскую веру. Затем 14 декабря 1988 года во время суматохи, вызванной землетрясением, Хачика арестовали по обвинению в подстрекательстве к общественным беспорядкам и причинении за время забастовки ущерба в размере 110 миллионов рублей. Его даже пытались обвинить в убийстве, но безуспешно. В течение месяца Хачик сидел в армянской тюрьме, затем его перевезли в Москву, где через четыре месяца он был выпущен на волю благодаря многочисленным обращениям из-за рубежа. Во время его заключения Горбачев получал множество писем от различных церк-вей и организаций со всего мира. В защиту Хачика выступили «Международная амнистия» и мать Тереза. Даже мусульманские муфтии Средней Азии направили Горбачеву письмо с просьбой освободить Хачика, так как он пострадал за свои религиозные убеждения. Двенадцать французских городов избрали своими почетными гражданами различных узников совести; среди них был и Хачик, который стал почетным гражданином Страсбурга. Мэр этого города и адвокат даже намеревались приехать, чтобы защищать Хачика на суде.

Хачик рассказывал мне, как с его помощью еще двое заключенных пришли к вере во Христа. Ночью, когда остальные спали, один из них обратился к Хачику: «Не знаю почему, но я должен рассказать тебе все подробности моего преступления, которые я никогда никому не открывал». Пока он детально излагал, как убил семерых человек: жену, родителей и детей, у Хачика кровь стыла в жилах. Затем убийца задал вопрос: «Может ли твой Бог простить меня и помочь мне?» — Хачик ответил: «Да, если ты попросишь Его об этом».

Убийца хотел молиться вместе с Хачиком, но только в отсутствие остальных сокамерников. Это противоречило правилам тюрьмы, которые запрещали оставаться двоим заключенным в камере, но Господь устроил это. Когда трое их сокамерников покидали помещение, убийца вставал на колени и, рыдая, вместе с Хачиком молил Бога о прощении. По ночам он расспрашивал Хачика о Боге.

Другому заключенному, грабителю, грозил двенадцатилетний срок лишения свободы, если выдвинутые против него обвинения будут доказаны. Однажды, когда его вызвали на допрос, убийца попросил Хачика помолиться за грабителя. Хачик ответил: «Нет, ты сам должен за него помолиться». Преступник послушался и начал молитву. Через некоторое время грабитель вернулся и радостно сказал: «Хачик, ты молился за меня, и мне дадут всего три года!» Убийца понял, что его молитвы услышаны Богом и зарыдал от радости.

После освобождения Хачик продолжал переписываться с этими людьми. Он стал настолько известной личностью, что получил разрешение проповедовать в тюрьмах и приносить заключенным Библии. До своего заключения Хачик часто думал о том, каким способом можно нести в тюрьмы Слово Божие. Сейчас он верит, что Господь дал ему такую возможность, направив его самого в тюрьму в качестве заключенного.

В тюрьме у него не было с собой Библии. Его жена Гаянэ несколько раз обращалась к администрации с просьбой разрешить передать мужу Библию, но каждый раз получала отказ. Она даже предлагала охранникам деньги, чтобы они сами купили Библию (тогда они будут уверены, что в ней нет никаких секретных сообщений), но и в этом ей тоже было отказано.

Гаянэ рассказывала о своем ощущении участия Бога в ее жизни. Во время интервью по телевидению она говорила только о вере, и в конце камера выхватила висящий на ее шее крестик. Позже ее сестра отметила, как спокойно она выглядела во время интервью, а Гаянэ сказала, что в поле ее зрения была икона с изображением Иисуса, и произнесла: «Он улыбался мне».

В 1993 году Хачик получил письмо от человека, приговоренного к 22 годам лишения свободы. С помощью Хачика он стал христианином. Он писал, что боится только Божьего суда, но не человеческого. «Мирской суд для тела, а Господь прощает все грехи, и я знаю, что буду спасен. Я каждый день молюсь о Вас, потому что именно Вы открыли мне истину, когда приходили ко мне в тюрьму. Я счастлив даже здесь, ибо обрел Бога. Возможно, я для того и попал сюда, чтобы услышать о Нем».

Притеснение религиозных и иных организаций в Армении

Выйдя из тюрьмы, Хачик Стамболтсян восстановил «Гтутюн», который впоследствии стал наиболее крупной и заметной благотворительной организацией в Армении. Он также вошел в состав нового парламента в качестве председателя правительственной комиссии по делам беженцев и пострадавших от стихийных бедствий. На его плечи легла огромная ответственность, так как в стране насчитывалось 250 000 бездомных беженцев и помимо этого еще 500 000 человек лишились крова во время землетрясения. Они жили в бараках и деревянных вагончиках, переоборудованных для временного жилья. Комиссия не могла оказывать значительную помощь пострадавшим в силу недостаточного финансирования, вызванного экономическим кризисом в Армении. Большинство западных строительных проектов остановилось в 1991 году из-за блокады, во время которой закрылась возможность ввоза в Армению стройматериалов. Из-за этого в республике пустует множество недостроенных домов.

Во время работы в правительстве Хачику стали известны факты взяточничества и злоупотребления служебным положением некоторых его коллег. Он пытался говорить с ними наедине, но если это не помогало, то дело выносилось на обсуждение внутри парламента. Если мздоимец и тогда не останавливался, то факты предавались огласке. В результате деятельности Хачика двое высокопоставленных коррупционеров предпочли покинуть Армению, чтобы избежать наказания.

Непримиримость Хачика по отношению к коррупции привела к тому, что опасающиеся разоблачения взяточники начали сами искать повод для того, чтобы обвинить Хачика в преступлении. Первые нападки на него были связаны с тем, что в начале 90-х годов в Армении ощущался недостаток электроэнергии (Хачик призывал к закрытию атомной электростанции). На самом деле, когда станция была закрыта решением правительства из опасений повторного землетрясения, Хачик находился в тюрьме. Он утверждает, что перебои в электроснабжении были вызваны хищениями топлива. Напротив, тот факт, что в 1997 году Армения не испытывала недостатка в электричестве, хотя атомная станция четыре месяца простояла на ремонте, подтверждает слова Хачика о возможности удовлетворять энергетические нужды Армении без применения атомных реакторов.

Тем не менее противники Хачика в правительстве искали способ сместить его с поста или каким-то образом дискредитировать. Конкуренты из других политических партий стали распространять клеветнические заявления о коррупции в «Гтутюне», сочиняя небылицы о хищениях Хачиком гуманитарной помощи, о его зарубежных поездках на отдых, о принадлежащих ему домах и магазинах за границей. «Гтутюн» ежегодно публикует отчеты о своем финансовом положении, и Хачик призывал клеветников лично проверить его счета. В действительности ни один из слухов в дальнейшем не подтвердился. Уже много лет Хачик живет в самой обычной ереванской квартире, в которой тоже отключают свет и тепло. Я бывал и там, и в его правительственном офисе, где из-за холода невозможно снять верхнюю одежду, так как даже в январе не топят. Нам пришлось довольствоваться холодным обедом при свечах. Я лично ручаюсь, что у этого члена правительства действительно нет шикарной квартиры! После этого я не вижу никаких оснований сомневаться в его честности.

В 1995 году благородная деятельность Хачика столкнулась с сильным давлением со стороны правительства, которое попыталось наложить свою руку на средства, поступающие из-за рубежа. По новым правилам, 20 процентов всей гуманитарной помощи должно было доставаться государству. Более того, назначение и распределение оставшейся части тоже контролировалось государством. Помимо этого, «Гтутюн» должен был заплатить налоги за год (насчитанные задним числом), которые превысили 53 000 долларов, что в три раза больше годового дохода «Гтутюна»! В дополнение к этому на «Гтутюн» был наложен штраф в размере 28 000 долларов за неуплату налога с суммы в 3 700 долларов, с которых «Гтутюн» начинал свою деятельность в 1988 году. И все это совершалось, несмотря на то что «Гтутюн», как благотворительная организация, был освобожден от налогообложения.

В 1995 году налоговая инспекция четырежды проверяла счета «Гтутюна», но не нашли ничего противозаконного. Как стало известно, в правительстве считали администрацию «Гтутюна» некомпетентной в финансовых вопросах и неспособной вести дела только в силу того, что ее сотрудники — верующие люди. В отличие от армянского правительства многие западные благотворители доверяют именно христианам и направляют гуманитарную помощь напрямую тем, кто нуждается в ней, а не бюрократам, у которых она растворится бесследно. Поэтому большинство жертвователей предпочитают помогать религиозным организациям наподобие «Гтутюна»4. В конце концов ситуация разрешилась положительно, «Гтутюну» вновь присвоили безналоговый статус, но Хачик убежден, что основную роль в этом сыграли письма послам Армении в Великобритании и США в ответ на то, что шумиха вокруг «Гтутюна» получила широкую огласку. В конечном итоге правительству пришлось официально признать «Гтутюн» как благотворительную организацию. Тем не менее банковский счет общества до сих пор заморожен, и Хачик полагает, что правительство сменило тактику и теперь решило не уничтожать «Гтутюн» одним махом, а уморить голодом, постепенно лишая его средств к существованию. Организации пришлось очень сильно сократить свою деятельность, но она продолжает оказывать помощь нуждающимся, посылая волонтеров и внештатных сотрудников. Они вынуждены искать доход на стороне, так как никто из работников «Гтутюна» не получает более 10 долларов в месяц, в то время как ежемесячный доход многих других составляет 100 и более долларов. Хачик сам выживает только благодаря материальной поддержке друзей.

На выборах 1995 года Хачик не прошел в правительство, хотя многие наблюдатели считают результаты выборов сфабрикованными. По результатам парламентских выборов 1995 года и президентских выборов1996 года Государственный департамент США опубликовал следующее заявление: «…серьезные нарушения закона о выборах во время проведения выборов 1995 и 1996 годов вызвали недоверие народа к самому процессу выборов»5.

Хачик полагает, что следующей попыткой заставить его замолчать было покушение на его жизнь. 31 января 1996 года он вышел из офиса на балкон, как вдруг бетонный пол под ним провалился. Упав с высоты в шесть метров, Хачик серьезно повредил ноги и спину. Затем последовали два с половиной месяца лечения в больнице, где Хачик перенес три операции на ногах. Следующие несколько месяцев он провел дома, выздоравливая и набираясь сил. Доктора считали, что Хачик на всю оставшуюся жизнь будет прикован к инвалидной коляске, но он чудом поправился и ходит сам, хотя и прихрамывает немного.

Сейчас невозможно определить, было ли это происшествие случайным. Тем не менее за день до этого балкон спокойно выдерживал шестерых. Более того, на здании имеются три подобных балкона, причем на остальных двух в тот момент тоже стояли люди. Хачик полагает, что бетонный пол балкона был размягчен с помощью какого-либо химического вещества, чтобы убить его. Подозрения такого рода почти недоказуемы, но многие убеждены, что в Армении борцы с коррупцией и беззаконием часто становятся жертвами так называемых несчастных случаев, а их заказчиков практически невозможно привлечь к ответственности. Вероятно, те налоговые инспектора, которые проверяли счета «Гтутюна», просто делали свое дело, но, возможно, они были целенаправленно посланы найти финансовые нарушения. Установить мотивы их действий уже невозможно, но такие события необходимо рассматривать в более широком контексте.

Конфликт с Азербайджаном, превратившийся де-факто в войну, до сих пор остается неразрешенным. С одной стороны, ни одно из этих государств официально не объявляло войны. С другой стороны, в обеих странах находятся люди, активно выступающие против всякого насилия6. В данном случае речь идет не просто о пацифизме, а о том, что скрывается под понятием «справедливая война». Поскольку война не была объявлена официально, то призыв новобранцев на военную службу был незаконен, о чем свидетельствуют документы «Международной амнистии» и Госдепартамента США7. Аннексию азербайджанской территории руководители Армении оправдывали угрозой этнических чисток в Карабахе и приводили отчеты об убийствах и зверствах по отношению к проживающим там армянам8. Азербайджан также проводил подобную «пропагандистскую войну», но в силу его численного превосходства, наличия у него топливных и других ресурсов это противостояние походило на схватку армянского Давида и азербайджанского Голиафа. В связи с тем, что Армения была политически изолирована, испытывала последствия экономической блокады, правительство не могло позволить никаких внутренних разногласий и конфликтов. Поэтому все потенциальные противники, включая политические партии, религиозные организации и частных лиц, известных своей непримиримостью по отношению к коррупции, таких, как Хачик Стамболтсян, находились под жестким давлением.

Другая причина заключается, возможно, в том, что «Гтутюн» активно помогал жителям Нагорного Карабаха (так как он был основан именно для этого), а многие армянские политики не определились в своем отношении к принятию Карабахом независимости. Многие армяне полагают, что Нагорный Карабах необходимо присоединить к Армении, что расширит ее территорию и станет символом национальной гордости. Они не могут себе представить, что за долгие годы разделения у жителей Карабаха сформировалась особая местная культура. В общении они предпочитают русский язык, а не армянский, так как во время советской власти основным языком был именно русский, и им приходилось общаться с азербайджанцами и людьми других национальностей по-русски. Оставаясь армянами в этническом, религиозном и культурном смысле, они значительно отличаются от армян своим языком и видением своего будущего9.

Таким образом, организации, подобно «Гтутюну» выступающие за оказание помощи независимому Карабаху, могут вступать в противоречие с теми правительственными кругами, которые желают видеть Карабах в составе Армении. Примерно в то же время нападкам подвергалась оппозиционная партия «Армянская революционная федерация», более известная как партия «Дашнак», состоящая из 40 000 членов и получившая поддержку в Нагорном Карабахе за свою политику национального освобождения10. Движение в поддержку Карабаха усилилось в конце 1991 года, когда к власти в Нагорном Карабахе пришли члены партии «Дашнак». Более того, выборы 1991 года укрепили отношения между радикальными элементами в Нагорном Карабахе и их сторонниками в самой Армении. У членов «Дашнака» появилось дополнительное средство в борьбе против президента Армении, что позволило им бросить тень сомнения на его участие в решении карабахской проблемы. В частности, главным объектом критики со стороны противников президента явилось его нежелание признавать Карабах11.

Некоторым оппозиционным партиям было запрещено участвовать в парламентских выборах 5 июля 1995 года. Надежды на участие «Дашнака» в оппозиционном движении в качестве ведущей партии были разбиты решением правительства от 16 августа 1995 года, продлевающим запрет на его деятельность еще на год. В таком политическом климате у того, кто пользовался доверием оппозиции, не было возможности заслужить благожелательное отношение армянского правительства.

Марина Кутзян, старший лектор факультета социологии Ереванского государственного университета, в своем отчете от 1 мая 1995 года пишет о том, что контакты с арестованными членами «Дашнака» были запрещены, но ей удалось узнать, что «их били так сильно, что они оказались в тюремной больнице». Более того: «Их адвокатов избили прямо в конторе. Два дня спустя один из них, наиболее активный, был остановлен на улице группой людей и жестоко избит. Я видела его лицо, все в синяках, опухшее настолько, что не видно глаз. В Армении стало нормой устранять неугодных людей. Причем всегда все происходит по одному и тому же сценарию. К человеку на улице подъезжает машина или две, из них выскакивают люди в военной форме и начинают избивать свою жертву. Милиция не вмешивается…»12.

Слова Марины подтверждает отчет Верховной комиссии по делам беженцев при ООН: «1994 год можно считать поворотным годом во внутренней политике Армении: совершались заказные убийства, ограничивалась свобода слова и собраний, происходил незаконный призыв на военную службу, преследовалась политическая оппозиция. Более того, экономическая блокада и энергетические трудности вызывают опасение, что дальнейшее развитие и защита прав человека и основных свобод находятся под угрозой»13.

Марина Кутзян продолжает: «Насколько мне стало известно из неофициальных источников, этим занимается военизированная команда по охране земли. Она была организована в Армении еще до создания национальной армии. Но после этого ее не распустили, хотя в состав регулярной армии тоже не включили. Поэтому она, не являясь официальной структурой, тем не менее пользуется покровительством властей, особенно министра обороны. У меня есть уверенность в том, что эта группа используется властями для разборок с их идеологическими противниками…»14. Точку зрения Марины разделяет Ваган Саркисян, корреспондент газеты «Голос Армении», который 27 апреля 1995 года опубликовал следующее: «Похоже, в нашей стране есть абсолютно беззащитные люди, которых можно терроризировать и постоянно избивать…»15.

Разделение правящей коалиции на фракции в то время означало, что та часть правительства, которая желала проводить политику, отличающуюся от официальной, оказалась в ситуации, когда она обладала силой, но не имела власти. Складывалось внешнее впечатление, что в официальной политике соблюдаются принципы открытости и демократии, но в действительности оппоненты правительства подвергались угрозам и насилию. Причем угрозы были всегда анонимны, а акты насилия совершали неизвестные люди, и это давало власть имущим основание заявлять, что с этим ничего нельзя поделать.

Психическому воздействию, покушениям на жизнь и ограблениям подвергались не только политические оппозиционеры, но также и работники прессы, религиозных объединений и другие люди. Больше десяти газет, осмелившихся публиковать на своих страницах материалы в поддержку политической оппозиции, было закрыто16. В таком общественно-политическом окружении наибольшим преимуществом пользовались те круги, которые обладали чувством национального единства и выступали за присоединение Нагорного Карабаха к Армении, рассматривая его как часть армянского государства. Вероятно, их политические пристрастия сходны с мнением ультранационалистов, ставящих между армянской национальностью и принадлежностью к Армянской апостольской церкви знак равенства. Несмотря на то что все сотрудники «Гтутюна» принадлежат к Армянской апостольской церкви, их деятельность носит евангелизационный характер, поэтому с точки зрения ультранационалистов они уподобляются протестантам или приверженцам других новых религий, таящих в себе угрозу армянской нации.

Поэтому неудивительно, что произошедшие в апреле 1995 года нападения на протестантские церкви, а также на последователей веры Бахаи и кришнаитов, когда членов ведущих церквей арестовывали под предлогом привлечения их к исполнению своей воинской обязанности, совершались при участии милиции и с молчаливого одобрения самых высоких властей. Англичанин Патрик Хендерсон, чья работа в Армении связана с поставками гуманитарной помощи, сообщал о явно спланированной акции, направленной против пятидесятнических, баптистских, харизматических и адвентистских церквей. Пятеро человек (двое из которых были в военной форме) ворвались в помещение, где проходило собрание пятидесятников, и схватили пастора Ромика Манукяна на том основании, что он не явился по повестке военкомата. На самом деле он никогда не получал ее. В районном военкомате его держали под вооруженной охраной, а затем поместили в барак военной милиции. Друзья подавали прошения с целью выяснить его местонахождение, но в том же самом военкомате дежурный полковник долго рассказывал им, что имя Манукяна в призывных списках не значится17.

Безусловно, этот случай был не единственным. В отчете Хендерсона приводится множество других примеров нападений на пятидесятнические, баптистские и адвентистские церкви, иногда с участием вооруженных людей в военной форме. Несколько молодых прихожан были задержаны для допроса и дальнейшего призыва на службу. Похожий случай произошел 26 апреля 1995 года с семьей армянских кришнаитов, к которым явились незнакомые люди и представились вначале друзьями их сына, а затем предъявили удостоверения сотрудников Министерства обороны. Они обыскали весь дом и пригрозили отправить хозяина дома на фронт в Карабах, где его непременно убьют18. Как в Карабахе, так и в Армении имели место случаи притеснения и ареста отказников от службы, особенно среди свидетелей Иеговы19. В государстве, стоящем на пороге войны, проводящем мобилизацию для укрепления своих вооруженных сил, пацифистские призывы религиозных организаций рассматриваются правительством как внутренняя угроза и попытка дестабилизировать ситуацию. Такое восприятие распространяется не только на явных пацифистов (как, например, последователей Кришны), но и на тех, кто говорит о любви к врагам и молится за своих гонителей.

Общие тенденции

В заключение можно отметить несколько общих тенденций, характерных для Армении и России:

1) Религиозные организации часто выражают свою веру практическим путем через общественное служение и гуманитарную помощь. При советской власти религиозным объединениям было запрещено заниматься благотворительной деятельностью, например, помогать бездомным или заключенным. В наше время эти организации испытывают нехватку средств государственного финансирования, что является результатом экономических трудностей, и поэтому вынуждены обращаться за помощью к различным источникам. Несмотря на то что эта глава полностью посвящена Армении, похожие случаи происходят и в России, например, ситуация с пятидесятнической церковью «Живое Слово» в Екатеринбурге. В начале 90-х годов ее прихожане открыли небольшой магазин, где раздавали еду, одежду, лекарства для неимущих. Раз в неделю они посещают дома инвалидов и одиноких престарелых людей, моют, бреют и одевают их, постригают им ногти и волосы, стирают их одежду и помогают всем, чем могут. Местные власти очень благодарны им за это, так как государственная система здравоохранения не в состоянии обеспечить этим людям должный уход. Запрет на регистрацию религиозных организаций в течение 15 лет, принятый законом от 1997 года, привел к тому, что благотворительной деятельностью могут заниматься только светские организации (если таковые имеются). Дальнейшие ограничения благотворительной деятельности религиозных организаций еще больше усложнят проблемы, с которыми уже сегодня сталкиваются государственные службы, чьи ресурсы давно исчерпаны.

2) Благотворительной деятельностью занимаются в основном люди светские, а не клир. Безусловно, существуют и религиозные организации, которые поощряют участие своих сотрудников в благотворительных проектах. В этом им помогает понимание и поддержка общины. В Православной церкви это менее выражено, за исключением движения «Братство». Таким образом, наибольшим ограничениям подвергается деятельность тех, кто помогает сиротам, заключенным, престарелым, инвалидам и так далее.

3) Приверженность «традиционным» религиям многими воспринимается как признак национальной принадлежности. Само по себе это неплохо, так как помогает восстановлению чувства национального единства и воспитывает в людях понимание их богатого исторического наследия. Тем не менее при этом возникает опасность нарушения прав человека, исповедующего иную веру, которая подавляется «национальной» религией. Особенно это заметно в тех регионах, где в течение долгих лет господствовала коммунистическая идеология, нетерпимая к проявлениям иного мнения.

4) Зачастую запреты на религиозную деятельность становятся способом конкурентной борьбы, особенно в тех случаях, когда ведущая политическая партия начинает терять власть. Похоже, что такое положение сложилось и в Армении, где правительство запретило деятельность партии «Дашнак», а религиозные и другие объединения, позволившие себе выступать против коррупции или не вписавшиеся в ультранационалистическую модель армянской нации, подвергались притеснениям со стороны государства. В Узбекистане в январе 1992 года тоже сложилась подобная ситуация, когда вступил в силу закон, запрещающий христианским церквам проповедовать свою религию узбекам. Этот закон преследовал цель избежать провокаций, способных вызвать вспышки агрессии со стороны правоверных мусульман, и не дать исламским политическим партиям возможности использовать такие случаи для решения своих задач. Правительство не желало ни войны, которая бушевала в соседнем Таджикистане20, ни повторения межнациональных столкновений, происшедших в июне 1989 года в Ферганской долине, где узбеки устроили резню турков-месхетинцев21. Пытаясь предотвратить религиозные конфликты, способные перерасти в этническую и политическую вражду, правительство Узбекистана было вынуждено узаконить религиозную деятельность. Но неясно, влияет ли закон только на внешние проявления нетерпимости или помогает устранять ее корни.

5) Отождествление вероисповедания и национальности приводит к опасности манипулирования религиозными атрибутами для достижения политических целей. Одним из результатов политики империализма явилось слияние различных наций в одном государстве. За время длительного межнационального общения стираются их языковые и другие отличия. Когда потомки порабощенной нации перестают говорить на своем родном языке, единственным отличительным признаком национальной принадлежности может стать религия. Именно это произошло в Северной Ирландии, но в наши дни возможно повторение этой ситуации в некоторых регионах России, где нации, ставшие меньшинствами на своей родине, мечтают о независимости.

6) Всем попыткам осуществлять государственное регулирование религиозной деятельности присуща одна общая ошибка, а именно —представление о том, что духовные силы можно заставить подчиняться человеческим законам. Ни Бог, ни любые другие высшие силы не повинуются нашим законам, которые на них не распространяются. Но если такое все-таки происходит, то мы называем это «чудом». В одиннадцатой главе мы рассмотрим некоторые из многих чудес, происшедших в бывшем СССР.

<< Глава 9   |   Содержание   |   Глава 11 >>